La Croix de Vie

The most fundamental meaning of the Ankh is perhaps the concept of life. It symbolizes the divine and eternal life force, essential to the ancient Egyptians’ understanding of existence. The loop at the top of the Ankh represents a mirror or portal to the afterlife, connecting earthly life to the divine and eternal. That is why The Ankh is often associated with the idea of ​​immortality and the eternal soul. What makes a particular genre of music immortal? The same thing that makes any human creation immortal. To become immortal, a genre of music must fulfill an everlasting need. The only genres of music we know of that come anywhere near that are the spiritual ones.

Classical music is timeless. For years, it has appealed to millions of people throughout history; it’s not going to disappear without a trace. It’s hard to accept that classical music has declined in appeal, especially as the generations progress. One thing is certain and true treasure always prevails in the end.

La Croix de Vie by Anna Bondareva will be released on Wednesday, 21th of February! With this new single, AB Neoclassical Music is opening a new series of music albums dedicated to symbols.


Suite de Printemps

The month of February is always associated with the anticipation of spring…

Spring  is so much more than a transitional time between frigid temperatures and balmy summer days. It’s a season of beautiful blooming flowers and new beginnings, and with the right inspirational music, you can start yours off on the most uplifting and joyful note. Allow yourself to take on the warmer season in stride with our upcoming spring piano release by Anna Bondareva   Suite de Printemps (Intro, Valse Chromatique , La Petite Mazurka & Chaconne) coming out next Friday, on the 16th of February.

The mysterious workings of composer’s mind generate music that possesses and transmits emotional rapture and a consuming, hypnotic energy which does have the power to envelop the listener in a voluptuous world of spellbinding, life-affirming, sensuous sound!

The Curious Soundworld of Anna Bondareva

Anna Bondareva believes music should be intimately connected to all of human experience. Perhaps this explains the breathless sensuality, the roaring passion and mystic spirituality of her piano compositions. All of human life is here: its ecstasy and agony, terror and beauty.

The music of Anna Bondareva inhabits a distinctive, personal soundworld which is not easy to define. It is the music of unusual structure, ecstasy, tumult and passion. For some listeners, and artists too, it is this “over-the-top-ness” that is off-putting; for others, her sense of excess and rapture is compelling.

In her piano music, she reveals herself as a master of the miniature. The music of extremes, it is “hyper everything”, and as such it defies description or categorization. Its language is complex, often atonal and frequently almost impenetrable. It is excessive, overripe, decadent, modern and fresh sounding, sensuous and frenzied.

Save the date for AB NeoClassical Music release @abpianomusic @sacem :
Poèmes Prophétiques: Wednesday 14th of February!

Supermodel Forever by Anna Bondareva

Supermodel Forever is an immense almost an encyclopedic work on fashion industry, with a touching and intimate account. This is a daring book, offering an insightful author’s take on high fashion, presenting it as something uncommon, tricky, but still human after all. This book by Anna Bondareva offers memoires that analyze and explore this sparkling yet full of contradictory business from all its angles. Initially published in Russia, and then later in French by the Parisian publishing house (Éditions du Panthéon) under the title Beauté Éternelle. 

“In Vogue: Beauté Éternelle, le yémoignage” new French edition of the book is out now!

Having evolved in the world of professional haute couture, and having starting modeling at the early age, Anna arrived to Paris in during the 90s. She arrived right in the middle of the big exposure of the supermodel’s era. While being a sixteen-year-old at the time, she came to win over the many temptations of the fashion world. Anna Bondareva has a story to tell. She shares her personal expertise, her close look at haute couture fashion and those who gravitate towards it. Her book gives us a behind the scenes look that make you question how real television and magazine depictions really are. Or is it such a magical place to be, the house of glamour?

Covering her experiences in Paris, London, Rome, New-York, Havana and Saint-Petersburg, Anna Bondareva delivers to her readers an assessment, while being as impartial as she can and offering a critically philosophical, lucid and sharp gaze at the external thrilling events, at times full of danger. This autobiography is well documented and rich in the life anecdotes it provides. Behind this seemingly festive, creative atmosphere that sprinkled with glitter and champagne bubbles, hides a darker facade, which Anna describes in her opus.

However, one might think that we know and have heard ‘all these stories’ so many times before! Quite a few films dealt with the same topic. The story of becoming a model also once caught the interest of Andrei Konchalovsky, as he went on shooting “Gloss in 2007, which starred director’s wife Yuliya Vysotskaya.

Another example is Angelina Jolie who appeared in “Gia”, a television show about one of the first supermodel back in the nineteenth. The French leading filmmaker Luc Besson, a director who has always amazed his audience with movies driven by strong female heroines such as “The Messenger: The Story of Joan of Arc”, recently released blockbuster “Anna”. His new film takes up the subject of the Russian model known as ‘Sasha’, and her story of how she was forced to become a superspy.

In “Celebrity”, a witty movie directed by Woody Allen, Oscar-winning Charlize Theron was given the opportunity to demonstrate her exquisite looks as she has been cast to play a supermodel. Therefore, in Supermodel Forever the author’s inner world is presented throughout twenty-eight chapters. Every chapter tells backstage stories, each of which is guaranteed to whet your curiosity. What could be tastier than going behind the scenes of the fashion world? The history of fashion, the portraits of figures of this sometimes overestimate universe of catwalks and castings; all of these are taken up in Anna Bondavera’s book.

Anna Bondareva warns all those who are vividly trying to be part of this sometimes cruel dimension to remain careful. She casts a lucid gaze on those glossy dreams that haunt so many young girls. She has worked with some of the greatest photographers, and has been represented by some of the best modeling agencies in the world. Anna Bondareva is a French based and Russian born neoclassical composer, pianist, singer songwriter, film actress and author possessing a remarkable charm that makes her a very distinct character.

The fact that she is so multifaceted, in combination with her image as a diva, inevitably instills in people with refined taste a look full of admiration for her. Anna Bondareva is also an artist who can boast about having recorded 19 albums and many more EPs and singles. She got her first role on the big screen in a French movie “Bunker Paradise”. Lately, she has mainly devoted herself to music. Her immense work ranges from neoclassical instrumental compositions to songs in pop art style, dominated by the piano, and sometimes mixed with electro-dance trends. It does make Anna Bondareva a composer and authentic songwriter difficult to ascribe to a single defined genre. For example, in her somewhat fun intended self-deprecating, catchy and humorous track, “Hair Clip”, her lyrics perfectly reflect the credo of a supermodel. A kind of sober black and white, graphically stylish official music video to the song is available on YouTube.

Supermodel Forever brings a new eye to this prestigious but deceptive world. If you haven’t finished choosing someone’s Birthday’s gift yet, I can only recommend this book as one.

Suite Moderna by Anna Bondareva

If a composer could say what he had to say in words he would not bother trying to say it in music.

Gustav Mahler

Once in Paris, at a dinner party many guests gathered. They were all people from a creative environment; artists, musicians, journalists and writers. One woman who had long worked as a reporter at a cultural radio station, having learned from friends that I was a composer, asked me a direct question:

« Who are you composing for? »

« For myself, first of all…For myself, first of all…and only then can I be sure to remain honest in my attempts to change ordinary metals into gold », I answered.

And no matter how unfair it may sound in relation to composers who work a lot in cinema or for someone else who today does not need pure music as a piece of art, but needs a background, or musical design, which is made simply for a specific purpose or accompany the visuals; in general, the conditioned musical creativity is a craft, but not an art. Of course, we live in a completely different time, and electronic synthetic samples have replaced a lot of things in music. And in order to create something new and fresh, without succumbing to outside influences, you need to constantly ensure that you do not overload your musical consciousness and leave room in it for the birth of new musical images and sounds.

It is difficult to imagine what awaits us with the development of artificial intelligence, but real music will continue to live. It’s sad that nowadays tastes are so distorted and people lose sensitivity to beauty. But there is living creativity, and real music, as one of the sharpest and most effective tools for achieving truth in art, like a magic sword with the super enhanced sharpness can withstand this battle with the matrix.

One can only love the beautiful. The ugly can be tolerated, but it cannot be loved. Where only instincts and dark passions nest in the body… there people lose beauty – they lose love. Passions are ugly; people can give themselves to them, but they cannot love them. Love and beauty – these concepts are related to each other. People lose the beauty of their souls, so they cannot love and cannot be loved.

For thousands of years, alchemists tried to figure out how to turn lead into gold. Bankers were like modern-day alchemists who could create wealth from mere paper.

The composer must necessarily remain an alchemist, a heavenly wanderer and a wizard who can transform reality with the help of sounds and harmonies, creating a palette of sensations, and transfer the listener to his deep spiritual world.

Suite Moderna by Anna Bondareva will be released on Friday, the 2nd of February 2024 ! New EP-album has 4 piano pieces: Overture, Sarabande, Gavotte and Andantino grazioso.

Album sound & cover art by Oleg Kornev.

Христианский герметизм. Сжатый очерк тенденции

Что такое Герметизм

Общеизвестно, что Герметизм – это учение Гермеса-Тота о пути человека к Высшему, к Богу. Практическое следование этому пути, описанное
символическим языком, называется «Искусство алхимии», что в дословном переводе означает «Искусство из Египта». Именно, Кеми это
древнее название Египта, ал-Кеми – «из Египта». В традиции русского герметизма, как ее излагает Всеволод Белюстин, все до-христианские традиции являются в определенном смысле «герметическими», ибо все они либо были установлены Гермесом в разные периоды его посвятительной деятельности на Земле, либо были им радикально реформированы. Алхимия является практическим учением, которое объясняет, каким именно образом человек, с помощью «тайного, или небесного огня», главной силы в герметизме, может очистить свои тело, душу и дух, и возвысить душу и дух до созерцания, единения и со-творчества с Наивысшим, с Богом-Отцом. Без тайного огня достижение этой цели невозможно, и этим огнем может владеть только Мастер-алхимик, который получает этот дар от самого Всевышнего.

Что такое христианский Путь

Христианский Путь основывается на следующих словах Иисуса Христа, Бога-Сына: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие.» (Ин.3:5);
«Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.» (Ин.14:6); «Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их.» (Мф.23:25).

Главной движущей силой и, одновременно, упражнением на христианском Пути является «памятование Бога», «воспоминание о Боге», именно о Боге-Сыне, Иисусе Христе. Благодаря этому упражнению «внутренность чаши и блюда», то есть духа, души и тела очищается, и Бог-Троица вселяется в сердце упражняющегося и пребывает там. Но в этом упражнении скрывается множество опасностей и ловушек, поэтому не рекомендуется заниматься им без опытного духовного наставника, без упражнения в смирении и послушании, без изучения Священного Писания и трудов достигших совершенства в этой практике святых отцов, как например св. Григория Синаита, св. Григория Паламы, прп. Никифора Постника, прп. Паисия Величковского, св. Серафима Саровского и других. Св. Паисий (Величковский) добавляет к тому, что поскольку опытного наставника в этом искусстве трудно найти, можно начать с тщательного изучения трудов вышеупомянутых свв. Отцов и положить себе стараться следовать их наставлениям. 

Попытки синтеза

Герметический путь делает ударение на подчинении человека надкосмическим и космическим законам и иерархиям, ответственности и инициативе. Христианский путь делает ударение на познании человеком воли Христа, отдаче себя ей и ее осуществлении. Во все время существования христианства делались попытки синтеза герметического и христианского путей, чтобы умножить возможности человека к обретению Бога в себе.


Некоторые Западно-Европейские и Восточно-Европейские герметисты прошлых столетий

На Задпае известны среди прочих учения св. Альберта Великого, Якоба Бёме, Николаса Фламеля и мистические учения нескольких рыцарских орденов.

В России же, вероятно вследствие ее географического расположения, христианский герметизм проявился в попытках объединения христианского Пути с западным эзотеризмом (Валентин Томберг, медитации на Таро) и, с другой стороны, с традициями Азии и Ближнего Востока, такими как, например, суфизм. (эзотерическое христианство Георгия Гурджиева).


Валентин Томберг

Главная работа Валентина называется «Медитации на Таро. Путешествие к истокам христианского герметизма». Примечательно то, что предисловие к ее немецкому изданию написал кардинал Ханс Урс фон Бальтазар (Hans Urs von Balthasar). Вот отрывки из его предисловия: «Через размышления, искреннюю молитву христианина нам раскрываются символы христианского герметизма на мистическом, гностическом и магическом уровнях, в том числе на примерах Каббалы, астрологии и алхимии. Эти символы заключены в двадцати двух так называемых «Старших Арканах» Таро.

При помощи Старших Арканов автор в глубокой медитации погружается в самую суть всепроникающей мудрости католической мистерии… Я бы написал на моем челе имя Иисуса Христа и был бы счастлив умереть за веру в Него. Я не маг, не иудей, не измаильтянин (мусульманин), не еретик. Иисусу поклоняюсь я и Его крест я ношу на своем теле… Автор «Медитаций», вероятно, также подтвердил бы
эту клятву преданности.»


Георгий Гурджиев

Оккультист, наставник одного из далай-лам, писатель, режиссер, композитор, балетмейстер и основатель «Института Гармонического Развития Человека» в Приэре, местечке под Парижем, широко известен на Западе. Георгий родился в Александрополе (ныне Гюмри), Армения, в конце 19 века. Его отец, грек по происхождению, был богатым скотовладельцем и рассказчиком традиционного эпоса, ашоком. Мать Георгия была армянкой. Георгий получил основательное воспитание в христианском духе и предназначался его родителями к принятию сана священника. Но стремление Георгия было иным: он отправился на поиски скрытого знания Востока, прежде всего, суфизма. Мистическим родоначальником суфизма
является старец Хидр или Хизр, «изумрудный старец», который может быть отождествлен с Гермесом. После длительных, полных опасностей и приключений странствий, Георгий появился в России с необычным учением, которое он сам называл «эзотерическим (скрытым) христанством». Но основная практика этого учения была полной противоположностью вышеприведенной основной практике христианского пути: Георгий учил «помнить себя, вспоминать себя», тогда как святые отцы учат помнить, вспоминать Бога.

Из-за этого фундаментального искажения его, сама по себе интересная и многоуровневая система «работы над собой», как он называл духовный путь, имеет прометеевские черты. Гурджиев имел доступ к «тайному огню», о чем свидетельствуют его труды и ученики, но получил он этот огонь, может быть, способом подобным Прометеевскому.


Западно-Европейские и Восточно-Европейские христианские герметисты нашего времени.

Владимир Степанов (Мастер Джи)

Владимир родился в 40х годах прошлого века в Москве. Его отец, Григорий Степанов, был в юности членом эзотерического общества «Покрывало Изиды». В годы гражданской войны начала 20 века в России он был кавалерийским офицером Красной Армии в одной из южных провинций. По окончании войны он завершил свое философское образование и работал научным сотрудником в одном из институтов Академии Наук в Москве. Мать Владимира была также философом. Одновременно с изучением языков и философии, и
последующим незаконченным обучением в философской аспирантуре, Владимир изучал традицию русского Православия, но отказался от предложенного ему рукоположения в сан священника. Он был также хорошо знаком с учениями различных эзотерических школ, таких как суфийские школы Идрис Шаха и Гурджиева; традиции сибирских шаманов; герметическое учение школы Всеволода Белюстина и гностические легенды школы Золотой Лестницы и многих других. Владимир называл свое занятие «собиранием
колосков», то есть уподоблял его тому, как бедные крестьяне шли в поля после сбора урожая, чтобы подобрать оставшиеся колоски. Как ни мал был этот сбор, он поддерживал их, хотя и полуголодное, существование. Владимир проповедовал растущее влияние третьей ипостаси Святой Троицы, Святого Духа во Вселенной, и что благодаря этому, теперь для всего человечества, рассеянного по Вселенной, открылся путь возвращения в высшие миры, к Богу.Владимир был всегда окружен группой последователей, состав которой, однако, постоянно менялся, и много путешествовал с ними по бывшему Советскому Союзу, а после падения
Берлинской стены, и по Западной и Восточной Европе. Последователи Владимира принадлежали к самым различным социальным слоям и группам, имели разные стремления и многие из них на дух не переносили друг друга. Но необычайная притягательная сила Владимира удерживала это живописное собрание, которое он ласково называл «Корабль Дураков» или «пикник на обочине», вместе, пусть и временно. Нередко случалось что, покинув его, бывшие его последователи и ученики, некоторые – вдохновленные теплом его сердца, а некоторые – исполненные ненависти к нему и издевок, создавали вокруг себя необычные ситуации. Так например, часть его бывших последователей создала Московский Андеграунд, ныне широко известный культурный, бытийный и мистический феномен в России 60х-80х годов прошлого века. Среди этих последователей такие известные во всем мире имена как писатель, поэт, бард и алхимик Евгений Головин (Корабельное прозвище «Адмирал»), писатели Юрий Мамлеев (Корабельное прозвище «Портос»), и Аркадий Ровнер. Путешествия Владимира и его учение достоверно описаны в дилогии Константина Сереброва «Один шаг в Зазеркалье» и «Мистический андеграунд». Владимир отошел в мир иной 11 января 2011 года и похоронен в Москве.

Константин Серебров

Так же как и Гурджиев, Константин родился на Кавказе, но в его северной части. Его отец принадлежал к одному из южно-славянских дворянских родов, и работал бухгалтером в оперном театре, мать его была родом из донских казаков. В противоположность Гурджиеву, Константин начал свой духовный путь следуя восточным учениям. Будучи двенадцати лет отроду, он нашел своего первого духовного наставника, который был отцом его одноклассника, некоего Алексея Жуковского, бывшего члена одной из тайных теософских групп в Петербурге. На Кавказе Жуковский вел тихое, незаметное существование в курортном городке, медитировал и практиковал дыхательные техники Крийя-йоги. Уступив настоятельным мольбам Константина, он согласился принять его в ученики и передавал ему в течение нескольких лет свое знание и техники. В последующие годы Константин прорастал в «мистическом подполье» и изучал различные восточные и западные традиции: техники медитации нескольких индуистских школ, даосскую алхимию, техники медитации тибетских школ, учение Кастанеды, главным же образом их практики. Но его самым сильным желанием было найти просветленного духовного Мастера.

Констатин рассказывал позже, что несмотря на глубокие внутренние переживания, такие как регулярные намеренные экстеоризации, то есть выходы из физического тела в астральномтеле, длительные состояния сатори случавшиеся во время медитаций и тому подобное, он по-прежнему возвращался в обыденную действительность, и не мог найти в себе даже и следа возвышенных переживаний. Его жизнь совершенно переменилась когда он встретил загадочного человека, который проповедовал наступление эры духовной свободы для людей во всей обитаемой Вселенной.

Влияние этого человека привело Константина к внутреннему обращению, он крестился в Русской Православной Церкви и стал изучать и практиковать учение святых отцов-пустынников. Но Константин постарался использовать свой богатый опыт прежних духовных практик, чтобы проникнуть в глубину христианского Пути, и ему удалось соединить определенные дыхательные техники с христианскими медитациями и молитвой, для скорейшего очищения внутреннего человека и восстановления
потерянной связи с Богом-Троицей. Свой духовный путь Константин описал в нескольких книгах.

Мария Тоонен

Интересным примером тенденции Западно-Европейского христианского герметизма является «Мое духовное странствие», автобиография голландской писательницы и мистика Марии Тоонен, родившейся в бывшей Нидерландской Индии (Индонезии). Ее отец, голландец, был бухгалтер и прекрасный пианист-любитель, выступавший с концертами по радио: мать была родом из фризского рыцарского рода и работала финансовым экспертом. В своей книге Мария описывает в непринужденной манере, легким, доступным разного рода читателям языком, свой духовный путь, который проходил через несколько традиционных западных эзотерических Школ; свою встречу с русским герметическим, алхимическим Мастером; полное лишений странствие через алхимическую долину Нигредо и вдохновение, которое ей принесли святые отцы русской православной традиции. В одной из заключительных глав, которая называется «Фауст в 20 веке», она дает глубокий анализ тенденции христианского герметизма: «маг, ищущий Бога».

Лена Александрова

Родилась в Москве во второй половине 20 века в семье художников. Рано осталась без отца и была отдана на воспитание в детский интернат. В конце 70- х ее мать — дочь профессора кафедры литейных технологий МВТУ им.Баумана, талантливая художница-мистик, ясновидящая, наставница многих искателей духовной истины, выходит замуж за философа и мистика Владимира Степанова, известного в российском эзотерическом андеграунде как «Мастер Джи». Владимир становится для Лены не только вторым отцом, но и наставником. Одна из первых его учениц, глубоко воспринявшая сердцем провозвестие эфирного посвящения, принесенное Владимиром, она сопровождает его иногда в поездках по стране, помогая Владимиру в строительстве «духовных оазисов в пустыне, состоящей из множеств», как он это называл.  Лена получает в этих поездках особое, алхимическое образование, ценность которого заключается не в количестве и качестве интеллектуальной информации, но в алхимической переплавке астрального тела и кристаллизации его на новых основах, что делает его способным воспринять инспирации из духовных миров. «Имеющий уши да слышит,» (Мф.11:15) часто повторял ей Владимир слова Евангелия, и добавлял: «Нового человека, способного пройти по ступеням духовного развития тебе и нужно вырастить в себе, это и есть твое обучение». Повесть «Меандровая лента, или Путь с Мастером Джи» появилась как исполнение обещания, данного Леной Мастеру Джи: когда время придет, описать свое обучение в его Школе, чтобы помочь нуждающимся в поддержке на духовном пути. Первая часть повести печатается частями в литературном альманахе «Маяк».

Автор статьи: Гурам Кочи.

Скачать альманах бесплатно можно по ссылкам на канале Telegram: 

Маяк за 2018, 2019, 2020,  2021, 2022, 2023.

Ville d’asphalte by Anna Bondareva

“Ville d’asphalte” album on here you go! You can finally listen EVERYWHERE now !!

These songs were written by Anna Bondareva & recorded in Paris, back in 2004, as part of a film project about alternative rock music almost twenty years ago! Anna has performed her songs in various Parisian venues, such as theatres, Pierre Cardin film festivals, sharing the stage together with the legendary flamenco musicians Gypsy Kings. Anna’s concerts took place at cultural events, musical cafés, cabarets, Conservatoire de Serge Rachmaninoff, concerts were held on river Seine at the Alexandre-III Croisière during annual French summer music fest “Fête de la Musique”, during Fête des Vendanges de Montmartre & Artistes Big Wedding Day, an open air show at the steps of Le château d’eau de Montmartre was covered by the French TV Channel ‘CANAL +’, as well as François Truffaut film festival, just to name the few.

Later, in 2005 some of those original Anna’s songs were published by La Pensée russe, as part of compilation CD album “Meilleur Rock Russe A Paris”.

Album cover artwork is a graphic portrait of Anna Bondareva by Anna’s constant friend and montmartrois neighbor Sergei Chepik. Sergei Chepik (1953 – 2011) was one of the greatest painters to emerge from the former Soviet Union.

Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт

В один из зимних вечеров 1786 года на окраине Вены в маленьком деревянном доме умирал слепой старик – бывший повар графини Тун. Собственно говоря, это был даже не дом, а ветхая сторожка, стоявшая в глубине сада. Сад был завален гнилыми ветками, сбитыми ветром. При каждом шаге ветки хрустели, и тогда начинал тихо ворчать в своей будке цепной пёс. Он тоже умирал, как и его хозяин, от старости и уже не мог лаять. Несколько лет назад повар ослеп от жара печей.

Управляющий графини поселил его с тех пор в сторожке и выдавал ему время от времени несколько флоринов. Вместе с поваром жила его дочь Мария, девушка лет восемнадцати. Всё убранство сторожки составляли кровать, хромые скамейки, грубый стол, фаянсовая посуда, покрытая трещинами, и, наконец, клавесин -единственное богатство Марии. Клавесин был такой старый, что струны его пели долго и тихо в ответ на все возникавшие вокруг звуки. Повар, смеясь, называл клавесин «сторожем своего дома». Никто не мог войти в дом без того, чтобы клавесин не встретил его дрожащим, старческим гулом.Когда Мария умыла умирающего и надела на него холодную чистую рубаху, старик сказал:

– Я всегда не любил священников и монахов. Я не могу позвать исповедника, между тем мне нужно перед смертью очистить свою совесть.

– Что же делать? – испуганно спросила Мария. – Выйди на улицу, – сказал старик, – и попроси первого встречного зайти в наш дом, чтобы исповедать умирающего. Тебе никто не откажет.

– Наша улица такая пустынная… – прошептала Мария, накинула платок и вышла.

Она пробежала через сад, с трудом открыла заржавленную калитку и остановилась. Улица была пуста. Ветер нёс по ней листья, а с тёмного неба падали холодные капли дождя. Мария долго ждала и прислушивалась. Наконец ей показалось, что вдоль ограды идёт и напевает человек. Она сделала несколько шагов ему навстречу, столкнулась с ним и вскрикнула. Человек остановился и спросил: – Кто здесь?

Мария схватила его за руку и дрожащим голосом передала просьбу отца.

– Хорошо, – сказал человек спокойно. – Хотя я не священник, но это всё равно. Пойдёмте.

Они вошли в дом. При свече Мария увидела худого маленького человека. Он сбросил на скамейку мокрый плащ. Он был одет с изяществом и простотой – огонь свечи поблёскивал на его чёрном камзоле, хрустальных пуговицах и кружевном жабо. Он был ещё очень молод, этот незнакомец. Совсем по-мальчишески он тряхнул головой, поправил напудренный парик, быстро придвинул к кровати табурет, сел и, наклонившись, пристально и весело посмотрел в лицо умирающему.

– Говорите! – сказал он – может я облегчу ваши последние минуты и сниму тяжесть с вашей души по воле Божьей!

– Я работал всю жизнь, пока не ослеп, – прошептал старик. – А кто работает, у того нет времени грешить. Когда заболела чахоткой моя жена – её звали Мартой – и лекарь прописал ей разные дорогие лекарства и приказал кормить её сливками и винными ягодами и поить горячим красным вином, я украл из сервиза графини Тун маленькое золотое блюдо, разбил его на куски и продал. И мне тяжело теперь вспоминать об этом и скрывать от дочери: я её научил не трогать ни пылинки с чужого стола.

– А кто-нибудь из слуг графини пострадал за это? – спросил незнакомец.

– Клянусь, сударь, никто, – ответил старик и заплакал. – Если бы я знал, что золото не поможет моей Марте, разве я мог бы украсть!

– Как вас зовут? – спросил незнакомец. – Иоганн Мейер, сударь.

– Так вот, Иоганн Мейер, – сказал незнакомец и положил ладонь на слепые глаза старика, – вы невинны перед людьми. То, что вы совершили, не есть грех и не является кражей, а, наоборот, может быть зачтено вам как подвиг любви.

– Аминь! – прошептал старик.

– Аминь! – повторил незнакомец.

– А теперь скажите мне вашу последнюю волю.

– Я хочу, чтобы кто-нибудь позаботился о Марии.

– Я сделаю это. А еще чего вы хотите?

Тогда умирающий неожиданно улыбнулся и громко сказал:

– Я хотел бы ещё раз увидеть Марту такой, какой я встретил её в молодости. Увидеть солнце и этот старый сад, когда он зацветет весной. Но это невозможно, сударь. Не сердитесь на меня за глупые слова. Болезнь, должно быть, совсем сбила меня с толку.

– Хорошо, – сказал незнакомец и встал. – Хорошо, – повторил он, подошёл к клавесину и сел перед ним на табурет.

– Хорошо! – громко сказал он в третий раз, и внезапно быстрый звон рассыпался по сторожке, как будто на пол бросили сотни хрустальных шариков.

– Слушайте,- сказал незнакомец. – Слушайте и смотрите.

Он заиграл. Мария вспоминала потом лицо незнакомца, когда первый клавиш прозвучал под его рукой. Необыкновенная бледность покрыла его лоб, а в потемневших глазах качался язычок свечи.

Клавесин пел полным голосом впервые за многие годы. Он наполнял своими звуками не только сторожку, но и весь сад. Старый пёс вылез из будки, сидел, склонив голову набок, и, насторожившись, тихонько помахивал хвостом. Начал идти мокрый снег, но пёс только потряхивал ушами.

– Я вижу, сударь! – сказал старик и приподнялся на кровати. – Я вижу день, когда я встретился с Мартой и она от смущения разбила кувшин с молоком. Это было зимой, в горах. Небо стояло прозрачное, как синее стекло, и Марта смеялась. Смеялась, – повторил он, прислушиваясь к журчанию струн.

Незнакомец играл, глядя в чёрное окно. – А теперь, – спросил он, – вы видите что-нибудь? Старик молчал, прислушиваясь.

– Неужели вы не видите, – быстро сказал незнакомец, не переставая играть, – что ночь из чёрной сделалась синей, а потом голубой, и тёплый свет уже падает откуда-то сверху, и на старых ветках ваших деревьев распускаются белые цветы. По-моему, это цветы яблони, хотя отсюда, из комнаты, они похожи на большие тюльпаны. Вы видите: первый луч упал на каменную ограду, нагрел её, и от неё поднимается пар. Это, должно быть, высыхает мох, наполненный растаявшим снегом. А небо делается всё выше, всё синее, всё великолепнее, и стаи птиц уже летят на север над нашей старой Веной.

– Я вижу всё это! – крикнул старик. Тихо проскрипела педаль, и клавесин запел торжественно, как будто пел не он, а сотни ликующих голосов.

– Нет, сударь, – сказала Мария незнакомцу, – эти цветы совсем не похожи на тюльпаны. Это яблони распустились за одну только ночь.

– Да, – ответил незнакомец, – это яблони, но у них очень крупные лепестки.

– Открой окно, Мария, – попросил старик.

Мария открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Незнакомец играл очень тихо и медленно. Старик упал на подушки, жадно дышал и шарил по одеялу руками. Мария бросилась к нему. Незнакомец перестал играть. Он сидел у клавесина не двигаясь, как будто заколдованный собственной музыкой. Мария вскрикнула. Незнакомец встал и подошёл к кровати. Старик сказал, задыхаясь:

– Я видел всё так ясно, как много лет назад. Но я не хотел бы умереть и не узнать… имя. Имя!

– Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт, – ответил незнакомец.

Мария отступила от кровати и низко, почти касаясь коленом пола, склонилась перед великим музыкантом. Когда она выпрямилась, старик был уже мёртв. Заря разгоралась за окнами, и в её свете стоял сад, засыпанный цветами мокрого снега.

Константин Паустовский, «Старый повар»